Какой результат коммунисты покажут на предстоящих парламентских выборах?
Мы поставили задачу получить в три раза больше голосов, чем мы получили на прошлых парламентских выборах (5,39% – Ред.), и я надеюсь, что мы ее выполним. Последние данные говорят о том, что у нас есть 12,4%, и я не исключаю, что мы, поработав, сможем получить поддержку и более 15% избирателей.
А какая ситуация с выдвинутыми вашей партией мажоритарщиками?
Мы достаточно активно боремся по очень многим округам. Не секрет, что на мажоритарку пошли многие наши лучшие люди, в том числе первые секретари и люди, имеющие опыт работы в парламенте: я имею в виду и Евгения Царькова, и Николая Кравченко, и Алексея Бабурина, и Екатерину Самойлик, и Аллу Александровскую, и многих других. Понятное дело, что мы надеемся на положительный результат именно по тем округам, где идут люди известные, с позицией, которые говорят с избирателем на понятном ему языке.
Но вы бы лично за какой результат в мажоритарной части выборов поставили своей партии пятерку?
Учитывая реалии, с которыми нам сегодня приходится сталкиваться, в том числе и административный ресурс, то я думаю, что если бы в 10-15 округах у нас получилось выиграть, то это была бы даже не пятерка, а пятерка с плюсом.
То есть, суммарно вы рассчитываете на то, что в следующем парламенте КПУ будет иметь фракцию численностью в человек 40-50?
Где-то так. Но конкретная цифра, конечно, будет зависеть от того, сколько партий пройдет в парламент, потому что от этого будет зависеть величина «бонуса» в пропорциональной части, и насколько эффективно выступят мажоритарщики.
Админресурс вам мешает проводить кампанию?
Очень мешает.
Расскажите, как? Например, судя по количеству вашей наружной рекламы, размещать ее вам точно не мешают…
Я не считаю, что нашей рекламы много. По крайней мере, не больше, чем у других политических сил. Может быть, создается такое впечатление, потому что коммунисты впервые на этих выборах использовали подобную тактику. Раньше мы действовали по-другому: мы шли от дома к дому и от семьи к семье, а наглядную агитацию как таковую не использовали. Поэтому впечатление о том, что нашей рекламы много, у кого-то, конечно, могло возникнуть.
Возвращаясь к вопросу о влиянии админресурса на нашу кампанию. Против нас он применяется практически везде, причем в первую очередь это касается южных и восточных областей – то есть, там, где мы достаточно сильно прибавляем. Спиливают рекламные конструкции с нашими баннерами. Предприниматели откровенно говорят, что под давлением местных администраций их заставляют разрывать контракты на размещение нашей рекламы. Во время одной из последних поездок по Николаевской и Запорожской областях были сорваны встречи наших кандидатов в депутаты в высших учебных заведениях – преподавателям и студентам старших курсов поступила команда свыше не проводить встречи с коммунистами. Но, наверно, самый масштабный вид противодействия – это сумасшедшее давление на тех людей, которых мы подали в окружные комиссии, в первую очередь, работников бюджетной сферы, с требованием, чтобы они отказались от работы в комиссиях или написали заявление о вступлении в Партию регионов.
В правоохранительные органы обращаетесь?
Это бесполезно. Если речь идет о полукриминальных методах воздействия – когда какие-то непонятные люди без формы снимают наших кандидатов на камеры, фиксируют их передвижения, сопровождают их на каждой встрече, – то в таких случаях мы привлекаем правоохранительные органы и стараемся сделать эти случаи максимально гласными.
С другой стороны, партия подготовила на эти выборы порядка 250 юристов, которые отслеживают всю нашу деятельность. Мы фиксируем все конкретные случаи нарушений, о которых я вам говорил, мы будем максимально привлекать к ним внимание международных наблюдателей. Собственно, от того, как будет складываться ситуация до выборов, как будут подсчитаны голоса, будет зависеть и то, признает ли партия результаты выборов.
То есть, коммунисты могут и не признать результаты выборов?
Да, если мы будем фиксировать массовые фальсификации, если против наших кандидатов будет проводиться настолько же грубая работа, как в свое время в ходе выборов мэра Луганска, то, безусловно, вполне может возникнуть ситуация, при которой мы не признаем результаты выборов.
Непризнание выборов – это сложение депутатских мандатов? Какие последствия повлечет за собой этот ваш шаг?
Соответствующее решение будет приниматься исходя из конкретной ситуации. Но непризнание результатов выборов станет их важной политической оценкой. Это станет довольно мощным сигналом для международных организаций, из которого могут последовать определенные выводы о том, какие отношения и как именно нужно выстраивать с нашей страной и ее государственными структурами.
К слову, о международном сотрудничестве в области защиты результатов выборов. Ваш коллега по фракции Игорь Алексеев в одном из последних интервью сказал, что КПУ собирается привлечь десятки, а то и сотни коммунистов из России и других зарубежных стран в качестве наблюдателей за украинскими выборами. Ведется ли какая-то работа в этом направлении?
Безусловно. Мы уже обратились к наши коллегам из России и Беларуси, и на сегодняшний день мы можем говорить об их желании прислать достаточно мощный отряд наблюдателей, в первую очередь, в те проблемные регионы, в которых нам нужно будет защищать свои результаты.
1 октября в Брюсселе мы провели достаточно представительскую встречу с европейскими левыми, в том числе с представителями достаточно мощных Компартий Греции и Кипра. На ней мы также подняли этот вопрос и попросили их прислать своих наблюдателей на наши выборы.
На протяжении последних лет партия специально аккумулировала ресурсы под эти выборы
С чем вы связываете тот факт, что ныне коммунисты имеют беспрецедентно высокие рейтинги, если сравнивать ваши показатели с теми, которые наблюдались на протяжении последних пяти-семи лет?
Безусловно, в жизни каждой политической силы есть какие-то подъемы и спады. На нашу рейтинговую динамику повлияли сразу несколько факторов.
Во-первых, мы – единственная парламентская политическая сила, которая за последние двадцать лет не поменяла своего имени, принципиальных позиций своей программы и, несмотря на все возможные подъемы и спады своих рейтингов, не собирается этого делать и в будущем. Это наши оппоненты под каждые выборы придумывают какое-то новое название, входят в новый блок, потому что понимают, что за старый вариант избиратели голосовать не будут. Я думаю, избиратели оценили такую нашу последовательность и принципиальность.
Второй момент: люди увидели, что, находимся ли мы в глухой оппозиции или в составе большинства, мы не голосуем по тем вопросам, которые являются болезненными для нашего избирателя – это земля, это пенсии и другие социальные вопросы.
В-третьих, сама партия сделала определенные выводы из допущенных в свое время ошибок, в том числе и касательно методов проведения кампании и отношения к наглядной агитации, о которых мы уже говорили.
Но самое главное – что сегодня начала давать реальные результаты та модернизация, инициатором которой несколько лет назад стали Петр Симоненко и Президиум Центрального Комитета КПУ. Я говорю об омоложении кадров – четыре года назад у нас полноценно заработала партийная школа, которая начала готовить партийные кадры. Ею уже подготовлены секретари, молодые ребята, которые возглавили Днепропетровский, Одесский, Хмельницкий, Кировоградский областные комитеты партии. Еще больше этих ребят возглавили городские и районные комитеты партии. К слову говоря, многих из них сразу по окончанию партийной школы мы бросили на местные выборы, и это не только стало для них хорошим опытом, но и позволило показать принципиальную позицию уже во время работы в местных органах власти – например, во время голосований о повышении тарифов. Люди это заметили, и это соответствующим образом сказалось на авторитете нашей партии.
Позвольте уточнить: вы считаете свою предыдущую тактику ведения избирательной кампании – как вы сказали, «от порога до порога, от семьи к семье» – ошибкой, которую вам наконец удалось исправить?
Это – не ошибка. Просто дело в том, что за последние двадцать лет произошли определенные изменения в настроениях общества, в его восприятии политической жизни. Сегодня если люди не видят рекламы конкретной партии, они не воспринимают эту силу как реальную, претендующую на достижение серьезного результата. Наша реклама помогает нам учесть эти изменения в общественных настроениях в своей кампании.
Каков бюджет рекламной кампании коммунистов в ходе эти выборов, если это не секрет?
Секрета никакого нет. Просто я не занимаюсь этими вопросами, поэтому назвать конкретную сумму вам не смогу. После окончания избирательной кампании эти цифры, безусловно, будут опубликованы, хотя, понятное дело, что, готовясь к избирательной кампании, на протяжении последних лет партия специально аккумулировала с этой целью людские и финансовые ресурсы. Мы не делали из этого секрета. Года полтора-два назад через наши газеты и структуры мы совершенно официально объявили сбор пожертвований в пользу партии. И оказалось, что партию готовы поддержать довольно много людей, причем речь идет не только о простых людях, но и о директорах, о представителях малого и среднего бизнеса. Очень многие из них понимают, что тот путь, по которому мы идем в последнее время, – это путь в тупик или, по крайней мере, путь, который не позволит им жить в стабильной, социальной стране. А ведь эти люди, даже имея сегодня деньги и собственность, хотели бы обеспечить для своих детей и внуков некий уровень стабильности, который можно обеспечить, только пойдя по предложенном нами пути.
А еще вашу кампанию называют очень качественной. Скажите, кто разрабатывал визуальный стиль кампании коммунистов?
У нас все решения принимаются на уровне Президиума Центрального комитета партии.
Потенциал для поддержки левых идей на западной Украине достаточно высок
Какие области Коммунистическая партия считает для себя базовыми?
В первую очередь, это юго-восток Украины. Но, безусловно, мы ни в коем случае не списываем со счетов центральную и западную Украину. Собственно говоря, если речь идет о рейтингах, то мы, конечно, понимаем, что они у нас отличаются в Луганске и во Львове, но то, что рост поддержки у нас происходит и на западе, и на востоке, – это очевидно, об этом говорят все социологи, независимо от того, какую политическую силу они поддерживают.
Но на данном этапе базовыми областями для нас, безусловно, являются Луганская, Запорожская, Николаевская, Донецкая, Херсонская области, Крым.
Какие у вас там показатели, если сравнивать, например, с Партией регионов, которая тоже считает эти области базовыми?
В Луганской области, по нашим данным, мы сегодня опережаем Партию регионов на 2.5%: у нас там примерно 27.5%, а у регионалов – 25. В других областях мы либо идем вровень, либо прочно идем на втором месте, отставая на 3-4%.
Почему не получается прорыв на западе страны?
Я думаю, тут имеют место несколько моментов. Это – и некоторые, условно говоря, исторически-культурные факторы, и идеологические факторы, особенно в последнее время. Мы прекрасно понимаем, что за несколько последних лет не без помощи технологий партии власти тамошнее население подверглось определенному зомбированию. Но мы совершенно не списываем со счетов западную Украину, потому что опыт КПЗУ да и опыт борьбы, которая имела место в этих регионах, свидетельствуют о том, что потенциал для поддержки левых идей там достаточно высок. Просто, наверно, необходимо время для того, чтобы люди разобрались, кто по-настоящему защищает их интересы, а кто просто использует похожие лозунги во время избирательной кампании.
Если мы говорим о том, что пять лет назад вас поддерживало около 5% избирателей, а ныне – 15%, то как вы думаете, за кого пять лет назад голосовали эти 10% ваших «приобретенных» избирателей? У кого вы отобрали поддержку?
Я думаю, что определенный процент этих людей – это избиратели, которые в свое время голосовали за коммунистов, потом, не веря, что у КПУ есть возможность полностью реализовать свою программу, стали голосовать за Партию регионов, а сейчас – снова вернулись к коммунистам…
То есть, сейчас у вас есть возможность полностью реализовать свою программу?
Я думаю, что да. А почему нет?
А как это сделать, имея фракцию в 40 или даже 50 человек?
Я думаю, что если в нынешнем составе парламента влияние нашей фракции численностью в 26 человек было гораздо бóльшим, чем когда-то, когда нас было 70, то если нас в Верховном Совете будет 40, 50 или еще больше, то и влияние у нас будет соответственно еще бóльшим. Безусловно, в таком случае мы могли бы претендовать на более значительные посты и в Верховном Совете, и в правительстве – но это уже будет зависеть от того, как будет складываться конфигурация власти.
Если же мы говорим о наших избирателях, то, повторюсь, часть из них возвращается к нам от Партии регионов: в этой ситуации срабатывает поговорка «Старый друг лучше новых двух».
Безусловно, за нас будут голосовать и избиратели других политических сил – например, эсдеков (я имею в виду не название партии, а идеологию) или социалистов, понимая, что эти политические силы не имеют шансов пройти в парламент.
Однако центр работы и в нашей риторике, и в наглядной агитации, и в газетах сегодня перенесен на молодое и среднее поколение, а не на пенсионеров. Мы обращаемся к людям, которые только входят во взрослую жизнь – к тем, кто только что получил диплом о высшем образовании и не может найти работу, к тем, кто хочет завести детей, но не может этого себе физически позволить. Эти люди начинают задумываться: как дальше жить, каково мое будущее в этой стране, какая модель развития государства лучше? Сегодня процент этих людей достаточно высок, и интерес этих людей к нашей партии тоже очень значителен. Например, за прошлый год в нашу партию вступило около 10 тысяч человек, примерно 40% из которых – это люди до 30 лет. Эта цифра говорит о том, что в Украине, как и во всем мире, левое движение должно опираться на молодых людей и людей среднего возраста.
Партия регионов может пойти на формирование большинства с группой Яценюка, частью фракции Кличко и частью мажоритарщиков
Как вы думаете, каким будет следующий парламент? Кто будет формировать в нем большинство? Вы верите в то, что после выборов Партия регионов сохранится в качестве партии власти?
В том, что Партия регионов сохранится в качестве партии власти как минимум до президентских выборов, у меня нет никаких сомнений. Но сама модель, по которой Партия регионов сегодня собирается формировать большинство – я имею в виду смену избирательной системы и введение мажоритарной составляющей, – сделает систему власти очень нестойкой и крайне зависимой как от внешних, так и от внутренних факторов.
То есть, по сути, сменой избирательной системы власть сыграла сама против себя?
Я думаю, да. С одной стороны, Партия регионов будет способна создать парламентское большинство, прежде всего, благодаря мажоритарщикам. Но с другой – сильные мажоритарщики не будут связаны партийной дисциплиной, и контролировать их можно будет далеко не всегда. Собственно говоря, опыт Кучмы показал, что как только под Президентом зашатались перспективы и кресло, то большинство, выстроенное на мажоритарщиках, которых туда загоняли силой, рухнуло фактически в три дня. Поэтому в данной ситуации я бы не исключал переформатирования будущего пропрезидентского большинства ближе к парламентским выборам.
Я думаю, что сегодня в Партии регионов продумывают разные варианты формирования большинства. Если возникнет ситуация, при которой Запад резко в штыки воспримет результаты избирательной кампании и по каким-то причинам не признает их, я не исключаю, что Партия регионов, дабы успокоить западных функционеров, пойдет на формирование большинства с, условно говоря, группой Яценюка, частью фракции Кличко и назовем ее «прозападной» частью мажоритарщиков – Литвин, Порошенко и др. В результате в Верховной Раде получится такое «прозападное» большинство.
Хотя, если мы будем исходить из интересов избирателей, если будет складываться большинство из фракций Партии регионов и коммунистов, то это будет наиболее предпочтительный для нашего избирателя состав большинства.
Я правильно понимаю, что, если такое большинство будет переформатировать правительство, то коммунисты смогут делегировать своего представителя в такой Кабмин?
Это не исключено. Опять-таки, все будет зависеть от того, насколько Партия регионов и Президент будут готовы учитывать мнение людей, которое проявится во время избирательной кампании, и воплощать предложенную нами модель социальных и экономических изменений. Ведь совершенно очевидно, что под выборы Партия регионов становится такой «социализированной» политической силой, но есть опасность, что после избирательной кампании бюджет будет пересмотрен в сторону сокращения социальных программ, стратегия развития страны будет пересмотрена не в сторону построения социального государства, а в прямо противоположную. Это ведь тоже будет влиять на то, войдут ли коммунисты в состав правительства или нет.
Пленум ЦК партии может не разрешить КПУ создать большинство с ПР
Фракция коммунистов в нынешнем парламенте является провластной политической силой или оппозиционной?
Я, с учетом украинских реалий, вообще считаю слово «оппозиция» ругательным. Мы являемся альтернативной политической силой.
Но действительно, поскольку мы голосовали за утверждение этого правительства, формально мы являемся частью парламентского большинства и несем часть ответственности за этот Кабмин. Мы эту ответственность с себя не снимаем, но несем ее ровно настолько, насколько нам позволили наши избиратели. То есть, наше влияние на правительство и ответственность за него примерно соответствует тому уровню поддержки, который мы получили на прошлых выборах.
СМИ буквально недавно сообщили, что либо непосредственно перед выборами, либо сразу после них парламент исключит огромное количество предприятий из списка запрещенных к приватизации. Коммунисты поддержат это решение?
Конечно, нет. Более того, один из основных тезисов нашей программы – это национализация тех предприятий, которые оказались в частных руках: того же «Укртелекома» и так далее. Сразу оговорюсь, речь не идет о том, чтобы отобрать у собственника построенные им лично предприятия, а о национализации ранее приватизированных предприятий из отраслей энергетики, связи, транспорта, металлургии, внешней торговли, то есть, тех, в которых государство способно само получать прибыль, силами которых наполнять бюджет и, собственно говоря, выполнять задекларированные собой же социальные функции. Поэтому, безусловно, за приватизацию стратегических объектов коммунисты никогда не голосовали и голосовать не будут.
В таком случае я могу упрекнуть вас в непоследовательности. Ведь нынешний парламент, тон в котором задает Партия регионов, не до выборов, так после них, вполне возможно, примет и Трудовой кодекс и законодательство о земельном рынке, и устроит эту распродажу госсобственности, но в то же время вы называете эту политическую силу наиболее предпочтительным партнером в следующем парламенте…
Действительно, я тоже допускаю, что названные вами решения могут быть приняты этим парламентом. Но давайте посмотрим на то, кто будет за это голосовать. За это будет голосовать Партия регионов и те депутаты, которых провели по своим спискам «Наша Украина» и БЮТ.
Но это не останавливает вас перед формированием в следующем парламенте большинства с депутатами, которые очевидно попирают основополагающие принципы вашей избирательной программы!
Давайте я повторю свою фразу, чтобы она прозвучала как можно четче: создание парламентского большинства в составе Партии регионов и коммунистов – в интересах избирателей, которые голосуют за Партию регионов и за коммунистов. Мы можем обсуждать разные моменты: и социальные, и экономические, и культурные, и геостратегические – но если мы говорим об интересах наших избирателей, ситуация обстоит именно так, как я сказал.
Как будет складываться работа в следующем парламенте, мне сегодня прогнозировать сложно. Но ведь, как бы там ни было, наше сотрудничество с Партией регионов не было подковерным, не было кулуарным, мы не подписывали никаких тайных соглашений. Петр Симоненко и Виктор Янукович подписали четкое соглашение, где были прописаны конкретные позиции, оно было опубликовано, и только после этого пленум ЦК партии, который является нашим высшим органом в период между съездами, принял решение разрешить нашей парламентской фракции создать такое большинство. Совершенно не исключен вариант, что, учитывая некоторый негативный опыт сотрудничества в этом парламенте, в следующий раз, после избирательной кампании, пленум ЦК партии примет другое решение!
Интересов простых людей и честных журналистов «закон о клевете» касался меньше всего
Чем руководствовались вы, журналист и член комитета по вопросам свободы слова, когда голосовали за «закон о клевете» в первом чтении? Вам в качестве пишущего журналиста было бы комфортно с ним работать?
Безусловно. Более того, я бы и сегодня за него проголосовал. Единственное, в чем он нуждается, – это в определении некоторых термином, чтобы им нельзя было злоупотреблять. Я прекрасно понимаю, что в нашей стране сегодня любое законодательство можно использовать как угодно, полностью извращая его суть, но, сталкиваясь с реалиями нашей журналистики, и я лично, и представители нашей партии сочли необходимым проголосовать за этот закон. Потому что, к сожалению, то, чем занимаются наши журналисты, зачастую не имеет ничего общего с объективной журналистикой, с проведением журналистских расследований.
Собственно говоря, о чем идет речь в этом законе? Он касается не только депутата, но и любого гражданина, о котором может быть опубликована неправдивая, лживая информация. К примеру, не так давно одно из изданий, на которое я уже подал в суд, написало, что я езжу на машине стоимостью свыше полумиллиона, что является абсолютнейшим бредом, никоим образом не соответствующим действительности. А другое издание, на которое я тоже подаю в суд, приписало мне цитату, которой я никогда в жизни не говорил, и которая совершенно противоречит позиции партии. А самое интересное в этом всем то, что никто ко мне не позвонил, не извинился! Это что, нормальная честная журналистика?
Поэтому есть разница между проведением журналистского расследования, когда вы свою точку зрения подкрепляете определенными документами, конкретными фактами, и продуцированием или распространением каких-то слухов, вранья или вреда. Мы прекрасно понимаем, что во время избирательной кампании вброс такой информации дает немедленный результат, а отмыться от этого, пройдя через все суды, добившись опровержения, занимает несоизмеримо больше времени – к тому моменту уже и выборы закончиться могут… Поэтому я думаю, что и общество, и журналистов нужно готовить к тому, что деятельность прессы должна быть более объективной, более ответственной.
А вы бы лично хотели, чтобы журналист, который «подарил» вам машину за полмиллиона, сел за это в тюрьму, допустим, на два года?
В законе ведь речь идет не о таких случаях, а о том, когда такая информация повлекла за собой, например, тяжелые последствия для здоровья человека. Об одном коллеге-депутате не из нашей фракции, о котором СМИ написали определенные не соответствующие действительности гадости, а один из его родителей, прочитав это, попал в больницу с инсультом. Должен журналист, который сфабриковал это, нести ответственность за свои действия или нет? Я считаю, что должен! Никто не давал журналисту права манипулировать жизнью и здоровьем других людей!
Я вам могу рассказать о другом прецеденте. Народного депутата Юрия Бута, который первым покинул фракцию НУНС, журналистка «5 канала» Ольга Сницарчук назвала «отщепенцем», а он, исходя только из этого, подал на нее в суд и, более того выиграл 20 тысяч гривень в первой и второй инстанциях, утверждая, что после этого сюжета его «начали тревожить бессонница, сильная головная боль, пропал аппетит, снизился жизненный тонус, появилось состояние депрессии».
Это – как раз тот момент, о котором я упомянул. Он касается не принципиального подхода к клевете, сколько определения того, что значит тот или иной термин, и исключения возможности злоупотребления этим законом.
Все прекрасно понимают, что Правила дорожного движения нарушают сплошь и рядом. Все понимают, что эти Правила часто являются основанием для масштабной, системной коррупции. Но это ведь не служит обоснованием для того, что их вообще нужно отменить. То же самое и здесь. Во-первых, мне кажется немного преувеличенной истерия, развернутая вокруг принятия этого закона. Второй момент – интересов простых людей и честных журналистов, с моей точки зрения, он касался меньше всего.
Поэтому я все-таки считаю, что подобные нормы в законодательстве государства нужны, по крайней мере, до тех пор, пока наша журналистика не выйдет на определенный уровень стандартов. К слову говоря, в законодательстве некоторых, в том числе и западных, стран есть подобные нормы, и единократная публикация заведомо неправдивой, лживой информации на Западе может попросту полностью разорить издание.
Я не исключаю, что мы поддержим избрание Президента в парламенте
Если допустить, что в следующем парламенте, как это прогнозирует ряд политологов и оппозиционных политиков, будет собираться конституционное большинство с тем, чтобы перенести выборы Президента в парламент, присоединится ли к нему фракция коммунистов?
Мне сейчас трудно говорить о том, как мы себя поведем в таком случае. Тем более, что наша фракция еще не принимала решения по этому поводу – с этими вещами у нас достаточно строго.
Единственное, что я могу сказать, ¬- коммунисты всегда выступали и продолжают выступать за усиление роли парламента, превращение Украины в парламентскую республику и за ликвидацию института Президента как такового. То есть, если, условно говоря, роль этого института будет сведена к какому-то минимуму, к выполнению чисто представительских функций, я думаю, что его избрание вполне можно перенести в стены парламента. А если в парламенте будет избираться Президент, это автоматически означает, что в парламент переносится и формирование правительства, и другие функции. Я не исключаю, что такой вариант изменений в Конституцию мы поддержим.
Вы лично верите в то, что Виктор Янукович может добровольно отдать часть своих полномочий в парламент, над которым он, как вы сами говорили, теоретически может потерять контроль при изменении политической ситуации в государстве?
Сегодня я в это не верю. Но ведь мы с вами не знаем, какая ситуация будет в стране через два года. Может, Виктор Янукович сам попросит забрать у него часть его полномочий и перенести их в парламент?
Ведь полномочия, о которых мы говорим, – это не только, условно говоря, инструменты власти, но и ответственность. На сегодняшний день Янукович и его окружение не могут перекладывать ответственность за происходящее в стране на недоработки парламента или правительства, поскольку именно Президент сегодня в наибольшей степени влияет и на парламентское большинство, и на Кабинет Министров. Поэтому он безусловно несет полную прямую ответственность за положение дел в стране. И я не могу исключать, что в какой-то момент он захочет от нее избавиться.
Второй момент – если ситуация в стране дойдет до экономического тупика, до дефолта, то его могут заставить это сделать избиратели.
Если мы говорим о неком кризисном, дефолтном сценарии, то собирается ли Коммунистическая партия Украины заимствовать методы работы своих греческих коллег в схожей ситуации? Вы можете себе представить, как со знаменами Компартии люди идут на настоящие баррикады, а рядовые коммунисты бросают коктейли Молотова в окна здания правительства?
Если цитировать классиков, то для подобных вещей должны созреть необходимые конкретные условия в самом обществе.
А сейчас они не зреют?
К сожалению, нет. Все опросы показывают, и нас это совершенно не радует, что люди сегодня недовольны существующим положением дел, но они не готовы идти на активную борьбу за свои права, как это сейчас происходит в Греции, Испании, Португалии, Франции и других странах.
Почему Украина – не Греция?
По целому ряду причин. Во-первых, в Украине сегодня практически уничтожены трудовые коллективы как таковые. Во-вторых, миллионы инициативных, активных людей сегодня просто пребывают вне пределов государства, они работают где-то за рубежом, чтобы прокормить свои семьи. В-третьих, я не очень люблю это слово, но украинский менталитет настраивает наших людей на то, что в подобной ситуации лучше перетерпеть, что лучше верить в какого-то доброго царя, который когда-нибудь восстановит справедливость.
А кроме того людей немного расхолодили годы советской власти: очень многие вещи, которые мы имели – и гарантированные отпуска, и нормированный рабочий день, и лояльный к работнику КЗоТ, – все это воспринималось как данность, которая никуда не исчезнет. В то же время на Западе любое право, любую социальную позицию в законодательстве нужно было решительно отстаивать и достаточно серьезно за них бороться.
Наконец, в Украине сегодня нету настоящих профсоюзов – ведь я не могу назвать ими те оболочки, которые находятся под полным контролем администраций конкретных предприятий.
Эти факторы не позволяют протестному движению в Украине организоваться в мощную силу. Но именно такую задачу ставит перед собой Коммунистическая партия.
Исходя из нынешнего «коммунистического ренессанса», как вы считаете, сможет ли представитель КПУ всерьез претендовать на пост Президента Украины в 2015 году? Разумеется, в том случае, если в Украине к тому времени будут сохранены всенародные президентские выборы.
Я думаю, что да. Та динамика поддержки коммунистов, которую, к слову, мы сегодня наблюдаем не только в Украине – сейчас по всему миру идет сдвиг влево, – ведет к тому, что шансы коммуниста в 2015 году будут как никогда высоки.
Беседовал Святослав Хоменко
